Последние комментарии

  • Фёдор Иволга22 мая, 9:30
    В Мурманске женские бригады в платках метут улицы.А как у вас?Я друг «террористов»
  • ск37667 мая, 18:35
    Санитаров к этому больному. Я друг «террористов»
  • Ольга Бабенко6 мая, 18:13
    Бред, жаль времени на чтение этой чушиЯ друг «террористов»

Я друг «террористов»

Фото: Pixabay

Я люблю вас, милые и красивые. У меня в шкатулке хранится локон Лейлы. Лейла, я вам скажу, – красотка. Лейла почти как бог, но даже лучше и Карло. Карлос – это живой Че. Который Че Гевара.  А Лейла – она изначально великая.

У вас есть такое имя, чтобы вы взяли и сразу влюбились в него? Которое при произношении сразу же меняло ваше настроение?

Или как будто вы увидели бабочку с бело-зелеными крыльями, невыносимо красивую, но к которой нельзя притронуться. У меня есть: Лейла. Я снова и снова говорю это имя, как бы пробуя на вкус. Так получилось, что я знаком лишь с одной обладательницей этого имени. Впрочем, кроме меня, ее знает весь мир.

Её имя 30 лет назад не сходило с полос ведущих газет мира: она была лицом «палестинского терроризма». Даже и сейчас молодые арабские девушки берегут её фото как священный символ и мечтают когда-нибудь стать такой же пламенными революционерками, как и она. Практически для всех арабов она стала национальной героиней, образцом стойкости и преданности общему делу.

Но и не только для арабов: Лейла вошла в историю международного революционного движения и успела поработать с такими выдающимися деятелями как Ильич Рамирес Санчес «Карлос», Ясир Арафат, доктор Вади Хаддад Абу Хани и многие другие. Лейла была образцом для подражания для левых активистов со всего света. Ей восхищался Жан Поль Сартр, а многие рок-музыканты посвящали песни. Красотка, девочка-мечта.

Мы сразу стали друг другу интересны. «Мой друг Карлос Шакал», - заносчиво сказал я. Она улыбнулась (даже на расстоянии я почувствовал эту улыбку) и ответила «Я буду всегда здесь, чтобы тебе ответить». Так я начал писать ей письма по электронной почте рассказывая о войнах, которые я видел, и книгах, которые написал. Я был, черт возьми, Хемингуэй с этими письмами. Она бережно хранила мое тщеславии отвечая на вопросы о себе со сдержанной иронией.

Однажды Лейлы не стало: она не отвечала на письма, ее мессенджер печально молчал. Из моего компьютера уходило письмо за письмом. Через два дня она написала: «Привет! Как твои дела? У меня просто сломался IPad, не волнуйся». И тут я признался себе, что эта духовная близость сплетенная нитями всемирной паутины, мне была безумно важна. Утром, едва продрав глаза и налив в чашку арабский кофе, я спускался вниз, чтобы проверить пришло ли письмо от Карлоса – его адвокат сказал, что Ильич отправил мне письмо две недели тому. «Взорву почту, если потеряют», - зло хохотнул я, волочась наверх. Наверху я искал новые письма Лейлы. Турки перевели очередную статью на турецкий. Боже, наверное так и выглядит террористическое братство.

Впрочем, «дружком террористов» меня начали называть задолго до этого, наверное с того времени, как я публично поддержал писателя Эдуарда Лимонова в вооруженном походе на Казахстан. Лимонов, конечно, маньячище – он готовил отторгнуть северную часть североказахских территорий, имея лишь банду 20-летних юнцов и три старых автомата. Чтобы закрепить успех, он пригласил своего старого приятеля Боба Денара в Россию. Любимым хобби Денара были государственные перевороты, что иногда кончалось тюрьмой. В начале девяностых он даже сидел в парижской Ла Санте, где этажом ниже покуривал сигары Карлос. Так что с репутацией полный порядок – она бежит впереди меня высунув язык. В этом смысле мое знакомство с первой женщиной-международным революционером было предопределено.

Знаете, когда приходится выбирать оставаться на стороне совести или гнаться за американской мечтой, как ее понимает обыватель, я всегда выбирал первое. Поэтому, наверное, и смог прожить свою жизнь в неистовой гармонии с собой. Я не помню, учили так на журфаке или нет, но всегда следует выслушать две стороны. И если кто-то обличенный неважно какой властью кричит «террорист», я скажу: «Эй, парень, а почему ты его так назвал?». При разборе полетов оказывается, что это просто человек не согласный с правилом золотого миллиарда. Карлос, например, получил неприятное прозвище «Шакал» за то, что виртуозно ускользал от спецслужб мира. В конце концов его похитили и замуровали в одиночной камере. И тот, кто громче всех кричал «террорист», оказался настоящим террористом. Поэтому я не намерен вышагивать в мейнстриме.

Лет 10-15 назад в Бункере – московском полуподвале, который был штабом нацболов – я увидел молодого парнишку и девочку, почти ребенка. Это оказались брат и сестра. Молодой, подстриженный налысо парень таскался за мной и фотографировал, у меня сохранились кадры сделанные им. Оказалось прозаично, что семья была неблагополучная, детей били, вот они и сбежали в Москву, где писатель организовал партию прямого действия. «Кто был никем, то станет всем» - это, наверное, старо как мир. Не буду томить – парня этого звали Андрей Сухорада, позже он стал вожаком Приморских партизан и был застрелен. Если вы помните, народ тогда сочувствовал Сухораде и товарищам.

Лейла же управлялась автоматом во время когда вооруженным людям сочувствовал весь мир. Палестинская красотка угоняла самолеты, впервые увидела свой родной город из окна иллюминатора. Для маскировки она мастерски перевоплощалась – как-то раз в израильском аэропорту она появилась в мини-юбке, сомбреро и чертовски здоровой бутылкой текиллы в руках. Отхлебывая прямо из горлышка, она протянула бутылку агенту Моссада: «На выпей, парнишка». Он только отшатнулся и убежал. Лейла весело захохотала: в наплечной сумочке лежали две гранаты «лимонка».

Сегодня утром она прислала мне письмо: «Ты когда прилетишь в Иорданию?». Я думаю, что скоро. Каждое утро я встаю и обжигаю горло горячим арабским кофе, чтобы скорее проверить почту. И каждый раз мне становится хорошо, если я вижу ее имя. Я повторяю его вслух: «Лейла». По языку пробегает приятное покалывание, будто бабочка дотронулась до него бело-зелеными крыльями. На другом конце провода отвечают: «Нет, визы не нужно».

Пожалуй, мне нужно заканчивать.

Да, её зовут – Лейла Халед.

Популярное

))}
Loading...
наверх